Pochemy.net - Электронная энциклопедия

Энциклопедия · Фотоблог · Новости проекта · Полезности · Гостевая книга
Случайная статья
Гражданский брак
Гражданский брак
Категория: Отношения и секс

Это интересно







Главная > Места > Дуньхуан


Дуньхуан


История Дуньхуана чем-то схожа с историей долины Гореме в Турции. Правда, пещеры Гореме раскиданы по всей долине, а в Дуньхуане они вырублены в высоком обрыве. В пещерах Гореме обитало множество людей, в Дуньхуане только малая часть предназначалась для жилья. О Гореме мало кто слышал даже в Турции, о Дуньхуане написаны десятки книг, издано множество репродукций и исследований (одно время в КНР функционировал институт по изучению этих пещер). Но и тот и другой памятники создавались в течение многих сотен лет. И в тех и в других пещерах сохранились фрески, уникальные по своему возрасту и ценности.
В Дуньхуане Великий шелковый путь из Китая разветвлялся на две дороги. Одна вела на северо-запад, через пустыню Гоби к Турфану и Персии, другая — пересекала пустыню Лобнор и шла к Хота ну, чтобы потом перевалить через горы и достичь Индии.
Здесь издавна останавливались караваны. В последнем перед пустыней большом оазисе, питаемом водами гор Алтынтаг, караванщики проверяли груз и запасались водой. Именно сюда пришел, одолев пустыни и горы, Марко Поло, измученный долгим путем, разреженным воздухом памирских высот, жаждой и пылью. В древности караванные пути были главными артериями, объединяющими мир. И главнейшей из главных была именно эта — Великий шелковый путь, на концах которого стояли Китай и Рим, а станциями на пути были Персия, Индия, Аравия, Сирия. Когда человек находится в пути, он узнает новости быстрее, чем тот, кто сидит на месте, он встречает вдесятеро больше людей, он скорее других склонен прислушаться к новому, понять мысли иноземцев. По караванным путям путешествовали и религии. И нет ничего удивительного, что именно Дуньхуан, город и оазис на самом краю Китая, оказался тем местом, где впервые укрепился родившийся в Индии за 500 лет до нашей эры буддизм и откуда он впоследствии разошелся по всей стране. Этим же путем проникает в Китай христианство, манихейство, учение Магомета.
В последние века перед нашей эрой буддизм был в силе среди торговцев, проходивших с караванами через Дуньхуан. Торговцы молились перед началом опасного пути через пустыню, молились и закончив переход, они благодарили богов, которые провели их через страшные пески и защитили от нападений разбойников, от жажды и холода. Пути караванов были опасны, и некому, кроме богов, вручить свою судьбу. Буддисты устанавливали здесь, у оазиса, свои первые святилища и статуи Будды, и эти статуи были последним, что видели караванщики, уходя в серую жару. Статуи приходилось укрывать от солнца и ветра. И как-то один из буддистов вырубил в отвесной стене, поднимающейся в двенадцати километрах от города Дуньхуан перед выходом в пустыню, пещерку, чтобы спрятать в ней сделанную по заказу или привезенную из Индии статуэтку Будды.
Правда, на этот счет у китайских буддистов имеется легенда. Она гласит, что в 366 году монаху Ло Цуню приснился странный сон. Будто тысяча будд опустилась на светящихся облаках на вершину каменной стены по ту сторону долины. И именно этот монах, продолжает легенда, озаренный видением, уговорил жителей города вырубить в скале первую пещеру.
Легенда легендой, но почти наверняка первые пещеры появились в Дуньхуане за много десятилетий до того, как монаху приснился сон. При жизни Ло Цуня случилось другое событие, сыгравшее большую роль в дальнейшей судьбе пещер, но о нем несколько позднее.
Скальный обрыв высотой семьдесят метров протянулся здесь на два километра. Мягкая порода, из которой сложена скала, сухость воздуха и близость воды создали идеальные условия для создания пещерных святилищ. Сначала здесь в маленьких простых углублениях ставили статуи будд, затем и первые монахи начали селиться по соседству. И чем больше монахов обосновывалось в Дуньхуане, тем большей славой среди буддистов пользовались эти пещеры, тем больше торговцев, уверовавших в силу охранявших их святых, приносили дары отшельникам или вырубали новые пещеры, чтобы установить в них статую. Наконец в середине IV века, именно в то время, когда жил Ло Цунь, одному из торговцев пришла в голову мысль заказать художнику роспись новой пещеры. Так возник первый буддийский храм Дуньхуана. По крайней мере, именно тогда, как считают ученые, был создан первый из храмов, сохранившихся до наших дней.
Слух о храме разнесся среди торговцев, нашлись последователи, и вскоре в городе Дуньхуане вырос спрос на художников. Они приезжали издалека, из Ланьчжоу и Турфана, Урумчи и других городов.
Приходили сюда мастера, вырубали в скале квадратную нишу, расписывали ее, ставили у стены раскрашенные скульптуры. И когда храм был готов, его навечно замуровывали, оставив узкую дверцу. И с тех пор только светильнички монахов да лампады с благовониями коптили понемногу потолок и стены. Проходила тысяча или более лет, но фрески не видели солнца. Это их сохранило — краски не выцвели.
Храмы Дуньхуана — подарки божеству от людей. И нетрудно представить себе трагедию художника, который жил и творил полторы тысячи лет назад
Месяцы работы позади. Наконец-то после долгих лет учения, после раздумий, неудач, открытий он создал фреску, превосходившую все, что создавали руки человека до него. Художник стоит перед оконченным полотном А рядом уже суетятся каменщики, уже начинают закладывать переднюю стену. Вот последний луч солнца упал на лица людей, изображенных на фреске (как трудно было найти нужный оттенок для них!), и все. Больше никогда и никто не должен видеть этих красок при свете дня. И даже творец фрески, который помнит и краски, и детали, но только помнит — глаза уже не видят ни переливов голубого неба, ни прозрачности тканей одежды красавицы, идущей по берегу пруда, ...Многие передние стены храмов сейчас отвалились. И храмы превратились в ниши в скале. Солнце снова забралось в них и освещает, правда, поблекшие, но еще чудесные краски. В течение тысячи лет все новые и новые буддийские храмы появлялись в каменной стене, и наконец их набралось более пятисот. Пятьсот пещер, заполненных фресками, картинами на шелку, глиняными раскрашенными статуями разных размеров... Рождались и засыпались песками пустынь города, забывались караванные пути, возникали новые дороги, мир за пределами Дуньхуана изменялся и рос, а неизвестные художники все так же расписывали стены пещер, монахи курили благовония у бесстрастных статуи, били в медные гонги и нараспев монотонно повторяли бесконечные молитвы.
Слава о пещерах распространилась по всему Китаю, и буддисты со всей страны считали своим долгом посетить Дуньхуан и поклониться святому месту. По буддийским праздникам десятки тысяч верующих из Китая, Монголии, Тибета, из западных пустынь и степей, населенных казахами, уйгурами и дунганами, приходили сюда.
3^ последние пятьдесят лет здесь стали появляться и западные туристы и путешественники, привлеченные далеко разнесшейся славой пещер. И пещеры, как это часто случалось на Востоке, лишились многих манускриптов и картин, перекочевавших в музеи Европы и в частные коллекции.
Путешественники порой были движимы научными интересами, заботой о спасении рукописей и картин, забытых в обветшавших пещерах, порой ими руководило стремление к славе и даже просто к наживе. Из Дуньхуана было вывезено множество древних рукописей и картин на шелку, купленных за гроши у монахов. Немецкий путешественник фон Ле Кок разыскивал среди пустынь Синьцзяна старинные фрески. И если ему такие попадались, он вырубал их из стен. Точно так же поступил его соотечественник Томанн в Бирме, вырезавший ценнейшие фрески одного из паганских храмов. Такие грабители действовали в Китае почти официально: распадающаяся империя зависела от европейских держав. После того как войска Англии, Германии, России и Франции вступили в 1900 году в императорский дворец в Пекине, мало кто в Китае осмеливался перечить европейцам, тем более что правящим кругам Пекина было не до охраны культурных ценностей страны.
Правда пещерам Дуньхуана повезло: когда фон Ае Кок в 1905 году уже подъезжал к ним, он неожиданно получил письмо. Его просили приехать в главный лагерь экспедиции, находившийся более чем в тысяче километров от Дуньхуана. Ле Кок некоторое время размышлял, заехать ли ему в пещеры или прямо отправиться в лагерь. Наконец он решил кинуть монетку, орел — пещеры, решка — возвращение. Монета (явно не без помощи потусторонних сил) упала решкой. Ле Кок отправился в лагерь, и фрески Дуньхуана были спасены.
В 1920 году пещеры некоторое время служили убежищем бежавшим из Средней Азии русским белогвардейцам, и до сих пор потолки некоторых храмов закопчены: оборванные и изможденные белые офицеры жгли в храмах костры и жарили баранов.
Но белогвардейцы ушли, растворились среди бесконечных степей Синьцзяна, путешественники перестали бывать в этих краях, далеких и почти недоступных в охваченной войнами стране. Караваны тоже исчезли: дорога Ланьчжоу — Урумчи переняла роль основной транспортной артерии, а она проходит в ста километрах севернее Дуньхуана. Давно миновали времена многотысячных процессий паломников к пещерам, и опустевшие святилища стали музеем
Центр каменной стены, от ее подножия до вершины, занимает десятиярусный главный храм Дуньхуана. Он построен сравнительно недавно, но неизменно приковывает к себе внимание, потому что главный храм — единственное строение в Дуньхуан-ской стене, которое не только вырублено в породе, но и выдается наружу. Он похож на гриб-нарост на стволе дерева, только гриб многослойный, многоэтажный. Весь храм, почти до потолка, — занимает вырезанная из скалы шестидесятиметровая статуя сидящего Будды. Она не самая древняя из статуй Дуньхуана, ей никак не больше двух столетий, но зато она крупнейшая в Дуньхуане и одна из самых крупных не только в Китае, но и во всей Азии. Перед статуей ряд низких столиков, на которых курятся благовония, и все стены громадной ниши храма расписаны фресками. По сторонам статуи ниши, в них стоят божества разрядом пониже.
Пещеры Дуньхуана не только памятник раннего буддизма, но, что самое главное, они — история китайского искусства, лучшая и самая полная монография такого рода, сохранившаяся в Китае. Да и не только в Китае — в мире нет другого места, где можно было бы проследить развитие искусства на протяжении тысячи пятисот лет.
Самые ранние фрески находятся в двадцати двух пещерах южной части стены. Пещеры невелики. Они относятся к династии северных Вей (386—534). Фрески неплохо сохранились, краски их довольно ярки и чисты. Основные цвета здесь — малахитовый, зеленый, голубой, черный и белый. Фон фресок чаще всего темно-красный. Рисунок еще часто примитивен, фигуры статичны. Статуи кажутся большими, чем на самом деле, потому что по сторонам их вырезано рядами множество «микрониш» — каждая сантиметров десять—двадцать, и в каждой помещается раскрашенная фигурка. У потолка пещер изображены «счастливые души». Души блаженно улыбаются, сидя на прозрачных облаках, и их легкие одежды развеваются под нежным райским ветерком.
Двадцать две древнейшие пещеры — большая часть сохранившихся произведений искусства вейского периода. Интересны они не только для искусствоведа и специалиста по буддизму. Значение их неоценимо для историков. Ярким примером тому может служить пещера 285, относящаяся к первой половине VI века. На потолке ее изображена большая многофигурная сцена — битва с разбойниками. В окружении встревоженных демонов ветра и грома скачут закованные в латы разбойники. Для каждого человека, для каждого коня найден свой, неповторимый ракурс, часто настолько современный и необычный, что трудно поверить, что это древние фрески, а не искусная, талантливая шутка нашего современника. Тут же и город, и встревоженные жители, и служанка, поднявшаяся на террасу, чтобы сообщить хозяевам страшную новость, и малочисленные защитники города, старающиеся сдержать нападающих. За пещерами венского времени начинаются пещеры времен династий Суй (589—618) и Тан (618—907). Это трехсотлетие — золотой период китайского искусства, расцвет пещерного города: императоры покровительствовали буддизму и сотни монахов осели в оазисе. Пещер династий Суй восемьдесят семь, танской эпохи — сто семьдесят семь.
Пещерные храмы этого времени похожи друг на друга. Они строились по довольно жестким образцам: небольшое квадратное помещение площадью шесть—восемь квадратных метров, у задней стены которого стоят группой различные разукрашенные статуи, представляющие собой боддисатв. Многие из скульптур несут на себе влияние греческой и персидской культур. Великий шелковый путь функционировал очень активно, и так называемые эллинизированные государства Северной Индии и Персия косвенно влияли на развитие китайской скульптуры, особенно на западной границе Китая.
На боковых стенах сцены из жизни Гаутамы-Будды и изображения «Западного рая», обитатели которого блаженствуют у изящных павильонов на берегах прозрачных озер. Много в пещерах и портретов. Это — дарители, на чьи деньги вырублена и расписана пещера. Им тоже досталось место среди небожителей и святых,
Дарители степенно гуляют в окружении своих слуг. Они модно одеты и держатся непринужденно и уверенно. Художник хотел польстить дарителям и их семьям, и потому по женским фигурам, например, мы можем судить об образцах женской красоты Китая полторы тысячи лет назад. Красивые женщины должны были быть тонкими, высокими и стройными. Длинные платья с высокой талией свободно падали до пола, волосы собраны в большой пук на затылке.
Все смелее становятся сюжеты фресок и скульптур. Художники уже не удовлетворяются заданными сюжетами и «житиями» Будды. Образцом живописи этого времени служит пещера 220, которая оказалась в более выгодном, чем ее соседи, положении. Ее фрески лет через сто после того, как были написаны, чем-то не понравились неизвестному нам буддисту. То ли изменилась мода, то ли он нашел лучшего, по его мнению, художника, и вот он приказал замазать еще почти не тронутую годами фреску и написать поверх нее новую. И только лет двадцать назад кусок позднего слоя отвалился и под ним обнаружилась фреска периода ранних Танов.
Можно смело утверждать, что нигде в мире в то время не было живописи, равной живописи пещер тысячи будд. Рим погиб, и традиции его забывались. Аджанта и Паган подчинялись довольно жестким канонам. В Дуньхуане же художники экспериментировали, и от пещеры к пещере видно, как и когда совершались открытия в живописи, которые потом, через тысячу лет, снова будут открывать живописцы Возрождения. Вот изображена перспектива, картины становятся все глубже и живее, реки, вытекающие из-за снежных гор, разливаются среди облетевших деревьев на первом плане, пилигримы останавливаются на ночь на постоялом дворе, перед крепостью, на фоне далеких холмов, тренируются в фехтовании воины. Говорливой и живой толпой сбились у трона-лотоса придворные и слуги... И вдруг провал — сто лет, как не строятся новые пещеры и не подновляются старые: могучий Тибет захватил западные земли и пещеры почти забыты — нет богатых дарителей, опустели караванные пути.
Где-то уже в IX веке искусство, так бурно развивавшееся в предыдущие века, замедляет свой бег и останавливается. Интересная черта говорит об этом: все чаще фрески начинают копировать шелковые ширмы. Художник боится смелых широких мазков, он тщательно выписывает створки ширм и даже потертость шелка. Искусство становится изнеженным и все больше замыкается в каноны, все больше подчиняется выработанным классическими мастерами правилам. Сто пещер осталось от династии Сун (960—1279), и среди них очень мало оригинальных. Кажется, что расписывал их один и тот же художник, куда более скучный и послушный правилам человек, чем его прапрапрадед. Разница между танскими фресками и фресками поздних эпох отлично видна в тех пещерах, в которых живопись нанесена по слою старой фрески. Она отваливается большими кусками, рассыпается по полу, и видишь рядом две половины стены, расписанные с промежутком в двести—триста лет. Нижние слои побеждают. Здесь случилось примерно то же, что в свое время с русской религиозной живописью. Пока она была молода, пока она была единственным путем для художника проявить себя, сказать что-то людям, создавались шедевры, творили Рублев и Дионисий. Когда же церковь сложилась в окостеневшую организацию, задавила художников узкими схемами и правилами письма, иконы стали вырождаться, а художники, лучшие из них, стали искать другие способы выражения и обратились к светской живописи.
С пещерами Дуньхуана связано одно из интереснейших открытий нашего времени. Оно не имеет прямого отношения к фрескам или скульптурам, и потому в восторженных описаниях пещер о нем обычно не упоминается.
В конце XIX века один буддийский монах, наслышанный о прискорбном состоянии пещер, решил восстановить их. Монах довольно слабо представлял себе масштабы задуманного им предприятия, но был человеком решительным и настойчивым. Несколько лет он ходил по городам Китая и собирал милостыню на это благое дело. В 1900 году монах приехал в Дуньхуан и принялся за работу.
В одной из пещер штукатурка частично отвалилась, и монах решил сбить ее совсем, чтобы затем оштукатурить пещеру заново. Под слоем штукатурки вместо скалы обнаружилась вдруг заложенная кирпичом дверь. За ней — небольшая сводчатая комната, заваленная рукописями.
Рукописи монаха интересовали постольку-поскольку. Он оставил их в пещере и только некоторые из них отнес в соседний монастырь. Но и там они не понадобились. Большинство их было настолько старыми, что никто не смог их прочесть. Когда через семь лет английский путешественник Стайн исследовал пещеры, он узнал о комнате с рукописями и разобрал часть из них. Он понял, что рукописи были сложены в пещере не позже чем в XI веке, в один из смутных периодов в истории края, когда ученые буддийские монахи опасались, что библиотека Дуньхуана может погибнуть. Здесь и скопилось и сохранилось в идеальном состоянии несколько тысяч совершенно бесценных трудов на десятках языков Востока. Ведь Дуньхуан был перевалочным пунктом, где встречались караваны из Средней Азии, Китая, Индии. И книги, привезенные туда через перевалы и пустыни, оставались в пещерах на радость ученым монахам Ученые всерьез занялись кладом Дуньхуана и обнаружили, что наиболее интересна «Алмазная сутра», индийский труд, переведенный на китайский язык в IX веке. Это свиток, состоящий из шести склеенных листов текста и листа с изображением сидящего Будды. В конце написано, что свиток сделан в 868 году мастером Ван Чи «бесплатно для увековечения памяти усопших родителей».
Ценность бумажного свитка не в его содержании («Алмазная сутра» встречается и в более ранних списках), не в картине, изображающей Будду, — в той же комнате можно насчитать десятки лучших картин. Но именно этот свиток — первая в мире печатная книга.
Мастер Ван Чи, о котором больше ничего не известно, вырезал на шести деревянных досках зеркальное изображение иероглифов и, намазав доски краской, накладывал на них листы бумаги, Это случилось в 868 году, тысячу сто лет назад, за шестьсот лет до первой книги Гутенберга.




Постоянная ссылка на страницу: http://pochemy.net/?n=935